Новости от Zaycev News
Новости от ZaycevNews
Другие треки этого исполнителя
Сборники
Популярные треки
Новый клип The Hatters «Двигай» — это гимн тусовщиков!
Российская джипси-фолк-рок группа The Hatters представила видеоролик на свой трек «Двигай».
«Шляпники» выпустили клип на песню «Двигай» на видеохостинге YouTube. Сама композиция войдет в их альбом «Golden Hits». Релиз пластинки запланирован на 3 дкабря 2021 года. Юрий Музыченко, фронтмен и лидер The Hatters, признался, что эта песня является экспериментом для его коллектива.
«В противовес царящей в мире безрадостной обстановке, наша новая работа получилась легкой по звучанию и позитивной по настроению. Этот альбом — новый этап нашего музыкального развития, в котором нам захотелось поэкспериментировать и слегка отойти от привычного саунда Hatters», — сказал лидер джипси-фолк-рок коллектива.
Через весь клип проносится безудержное веселье на улицах Санкт-Петербурга. Участники видеоролика безостановочно веселятся в клубах, делают спонтанные татуировки, попадают в передряги и не стоят на месте.
«Двигай» — самая энеричная и заводная песня The Hatters на их лонгплее. Они называют этот трек гимном людей, которые пришли оторваться по полной в клуб пятничным вечером.
«Двигай, пока ноги держат / Давай, давай!», — поется в ритмичной композиции.
Недавно лидер The Hatters Юрий Музыченко раскритиковал Сергея Шнурова, заявив, что тот поломал жизнь целому поколению. Подробности читайте на ZAYCEV NEWS.
Обложка: The Hatters / timeout.ru
© ООО «ЗАЙЦЕВ.НЕТ», 2004-2021
Средство массовой коммуникации «ZAYCEV.NET».
Выходные данные
125315, г. Москва, ул. Лизы Чайкиной 6
+7 (985) 211-85-11 По общим вопросам:
admin@zaycev.net По вопросам взаимодействия с Правообладателями
e-mail: legal@zaycev.net подписаться на нас: 
Какие тут шутки когда улетает семья
* * *
В саду темно и влажно без отделки.
А все-таки, благодаря стихам,
Достаточно одной бегущей белки
Меж яблоневых веток, по верхам.
И никакие не идут ремонты.
И дерево глядит из-под руки.
И белка пробежит, и горизонты
Приблизятся до уровня строки.
Подолгу прячусь от неверной буквы.
Зову к себе живое — вот оно.
Смотрю из тёплой человечьей будки
В надтреснутое за зиму окно.
Как я ни приручаю, все немило.
И дачный мир стоит глухой стеной.
И белка, зверь летучий, мчится мимо
По яблоневой ветке надо мной.
* * *
Из глубины тягучих темных лет,
Из тех болей, где слаще — головная,
Прошу тебя, мой друг, мой амулет,
Побудь со мной. Как жить, тебя не зная?
Ну, правда, я всегда была такой —
Бери и обнимай, все будет сладко.
А все-таки — гитара под рукой
И свернутая в трубочку тетрадка.
Узнала я другие голоса.
И море мне, и небо подпевало.
Но ты, мой амулет, за полчаса
Всю боль умеешь снять, как не бывало.
И глупости, что можно учинить,
И план ежевечернего похода —
Я все нафантазировать, приснить —
Могу до завтрашнего эпизода,
Когда снимает боль вечерний свет,
Он небывалый, совершеннолетний.
Не потеряйся же, мой амулет.
Целительный и, вижу я, последний.
* * *
Погуляю по небу, по водам —
И опять возвращаюсь туда,
Где любым человечьим породам
Не грозит никакая беда.
Ничего, как известно, не стоит
Просто так человека обнять.
Он воскреснет и сам все устроит —
Так что не за что нас извинять.
Разве мы в чем-нибудь виноваты
В этом воздухе, в этой воде?
Может быть, иногда простоваты,
Но других-то не видно нигде.
Если кто-то по небу гуляет
Или же над водою парит —
Путь хоть землю себе представляет
И с собакой своей говорит.
* * *
Как скромно все на воздухе, замечу.
Усталость так усталость, и без ног
Плетешься тени собственной навстречу,
Над головою солнечный венок.
Как скромно все за городом, ей-богу.
Тут полдники и шорох молока.
И будто бы оно необходимо —
Я девочкам внушаю свысока,
Как бабки мне тут втюхивали тоже,
Как нас учили тетки прямо тут.
Оно сослужит службу много позже,
Вот этот весь молочный институт.
Тут были пир и мир, и муравейник,
И ягоды, и яркий огород.
А вот теперь один лопух-репейник
Да банда, где детей невпроворот.
Но скромно все. И слышимо и очно,
И электричка есть недалеко.
О как я не люблю все, что молочно.
Но как же я люблю — чтоб все легко.
* * *
Что там светится такое
В нашей жизни каменной.
Полежи, кольцо-тихоня,
Ты в шкатулке маминой.
Наберись немного счастья,
Хоть кому-то нужного,
От браслета, от запястья,
От колье жемчужного.
Поночуй, кольцо, разок
Ты не на скамеечке, —
А где тонкий образок
Бабкиной камеечки.
За ночь, что ли, надышись
Приторной лавандою.
Каменная наша жизнь
Со слезой кровавою.
Отдохни на этот раз
Маленькую толику
От моих упрямых глаз
И от пальцев тоненьких.
* * *
Видели, наверное,
Вы мою Москву.
Вот ее-то первую
В ангелы зову.
И вторую — девочке
Дорогую кровь.
Бабушки да дедушки,
Темную любовь.
Третий — ты, таинственный
Непокорный свет.
Камушек единственный,
Больше таких нет.
Четвертые и пятые —
Шарф да варежки,
Дети толстопятые,
Песенки — стишки.
Шестеро и семеро —
Клавиша — струна.
Девять птичек с дерева —
Чтобы как одна,
Десять и одиннадцать,
Дюжина — летят.
Эти, если вскинутся,
То и защитят.
Никуда отсюда не деться!
Время мчится как лихой всадник.
Я тоскую о тебе, детство,
Как тоскует о тебе всякий.
Вот иду той же аллеей
И сама с собою толкую.
Ни о чем я не сожалею,
Но тоскую, тоскую!
А на даче спят два сына.
Я читала о таком, помню!
Но не думала, что так сильно,
И не думала, что так полно.
Помнишь белку в колесе? Белке
В клетку кинули орех грецкий.
Не прощу себе свой грех мелкий,
Но прощу себе свой страх детский.
А хочешь, я выучусь шить,
А может, и вышивать,
А хочешь, я выучусь жить,
И будем жить-поживать.
Уедем отсюда прочь,
Оставив здесь свою тень,
И ночь у нас будет ночь,
И день у нас будет день.
Ты будешь ходить в лес
С ловушками и с ружьём,
О, как же весело здесь,
Как сладко мы заживём.
Я скоро выучусь прясть,
Чесать и сматывать шерсть,
А детей у нас будет пять,
А может быть, даже шесть.
И будет трава расти,
А в доме топиться печь,
И, Господи мне прости,
Я, может быть, брошу петь.
И будем, как люди, жить,
Добра себе наживать,
Ну хочешь, я выучусь шить,
А может, и вышивать?
Вероника Аркадьевна Долина
Как холодна моя рука!
Как неверна моя строка.
Давай условимся с тобою,
Что не расстанемся пока.
Как время мирное течёт!
Куда-то нас оно влечёт?
Давай условимся с тобою,
Что всё прошедшее не в счёт.
Как далека сейчас беда!
Как высока моя звезда!
Давай друг другу поклянемся
Не делать худа никогда.
Вероника Аркадьевна Долина
Эта книга пропахла твоим табаком
И таким о тебе говорит языком:
«Не жалей ни о чем, дорогая!»
И не то, чтоб со мною был прежде знаком,
И не то, чтобы мною был прежде иском —
Так и жили, не предполагая.
Этой книги, которая ростом с вершок,
Я потрогаю тонкий еще корешок.
«Не жалей ни о чем, дорогая!» —
Прочитаю в твоем торопливом письме,
И — простейшие числа слагаю в уме.
Так и жили, не предполагая.
Я могла б написать: никого не виню.
Сообразно характеру, духу и дню!
Не виню, ибо верю в удачу.
Но — споткнусь о корявую эту строку
И щекою прильну к твоему табаку,
И не плачу, не плачу, не плачу.
Мне что-то стало трудно дышать,
Что-то со мною нужно решать:
То ли это болезнь суеты,
То ли это боязнь высоты.
О, друзья мои, дышащие легко!
Почему вы всё время так далеко?
Если мог чей-то дом над землёй парить,
Почему моему это не повторить?
Никто не знает, что мой дом летает,
В нём орущие дети и плачущий пёс.
Никто не знает, что мой дом летает.
О, только бы ветер далеко не унёс!
Значительно легче стало дышать –
Вот и всё, что нужно было решать.
А всё-таки чем-то таким грешу,
Что не поддаётся карандашу.
О, друзья мои, дышащие легко!
Почему вы всё время так далеко?
Даже здесь, в этой области неземной,
Вы опять не рядом со мной!
Никто не знает, что мой дом летает,
В нём орущие дети и плачущий пёс.
Никто не знает, что мой дом летает.
О, только бы ветер далеко не унёс!
Вот так я пела, а ты кивал,
А ветер нас относил в океан.
Но, как бы ты ни был самолюбив, –
Я не из породы самоубийц.
О, друзья мои, дышащие легко!
Вы опять далеко.
Даже если отважусь я на прыжок –
Кто постелет внизу лужок?
Никто не знает, что мой дом летает,
В нём орущие дети и плачущий пёс.
Никто не знает, что мой дом летает.
О, только бы ветер, ветер, ветер, ветер.
Вот настроенье нулевое,
Тоска и смута вновь и вновь.
А вот раненье пулевое,
Его ещё зовут любовь.
Мне жребий выпал бесталанный,
И я над ним три года бьюсь.
Меня не бойся, мой желанный!
Я и сама тебя боюсь.
Неярко светит уха нежная мочка.
Покуда девочка ещё не уснула.
У моей внучки — разлюбимая дочка.
Признаться, это небольшая акула.
Дитя исполнено заботы и ласки,
А я поддакиваю пафосно, бодро:
Ты загляни в её блестящие глазки!
Ты посмотри, какая добрая морда.
Акула плюшевая, в общем, нестрашно.
Хоть бутафорская, но гадостно что-то.
А вот ребёнок полюбил её страстно,
И что я сделаю против анекдота?
Так говорят, мешая юмор и краски.
Я озираюсь и не выгляжу бодро.
Ты загляни в её блестящие глазки!
Ты посмотри, какая добрая морда.
Давно, любовь, я не дружу с твоей кодлой.
Ты полоумная, дикарь и агрессор.
Чего ты тычешься тупой своей мордой?
В твоих делах дитя-трёхлетка — профессор.
— Ах, дочка! О чём ты плачешь?
За что ты платишь?
Ах, дочка! Я в твои годочки
Давно с твоим отцом
Стояла под венцом.
— Ах, мама! Венчаться мало…
Ну, обвенчалась ты с отцом,
Совсем юнцом, чужим птенцом.
— Ах, дочка! Я в твои годочки
Уже с твоим отцом
Рассталась, с подлецом.
— Ах, мама! Расстаться мало.
Один подлец, другой глупец…
Да и не о том я, наконец.
— Ах, дочка! Я в твои годочки
Хоть не жила уже с отцом,
А все ж бела была лицом…
— Ах, мама! Лица-то мало.
А что я не бела лицом,
Так я же балуюсь винцом,
Ведь ты же знала.
— Ах, дочка! Я в твои годочки
Хоть и жила почти вдовой,
Была румяной и живой.
А ты — девица, не вдова,
А только теплишься едва…
— Ах, мама! Уж осталось мало.
И не жена, и не вдова,
И не жива, и не мертва.
А то, что чёрное ношу,
О том не спрашивай, прошу.
— Ах, дочка! О чём ты плачешь?
За что ты платишь?
Чем согрешила?
Куда спешила?
Себя решила…
ИЗ НОРМАНДСКОЙ ТЕТРАДИ
. Обнаружено тело женщины. Пятидесяти с лишним годов.
Четверо родов. Четверо здоровых плодов.
Обнаружено было на пляже, где дети ловят волну.
Не маленькая уж, а туда же. И куда же это? Ну-ну.
Довольно странно одета. Мало данных пока –
Но вряд ли жена поэта. Скорей уж вдова рыбака.
Слава Богу, хоть обнаружено. Может, даже на полпути.
Обезвожено ли, перетружено, но могли бы и не найти.
И, уж если и не раздевалась, но, босая, шла до воды,
То куда эта свора девалась, эти её плоды.
. Так, задумчиво и нескоро, сочиняется в такт шагам –
По шершавым камням Онфлера, по следам Франсуаз Саган.
О, ЖЕНЩИНА, ЛЕТАЮЩАЯ ТРУДНО…
О, женщина, летающая трудно!
Лицо твое светло, жилище скудно,
На улице темно, но многолюдно,
Ты смотришься в оконное стекло.
О, женщина, глядящая тоскливо!
Мужчина нехорош, дитя сопливо…
Часы на кухне тикают сонливо —
Неужто твоё время истекло?
О, женщина, чьи крылья не жалели!
Они намокли и отяжелели…
Ты тащишь их с натугой еле-еле,
Ты сбросить хочешь их к его ногам…
Но погоди бросать еще, чудачка, —
Окончится твоя земная спячка,
О, погоди, кухарка, нянька, прачка —
Ты полетишь к сладчайшим берегам!
Ты полетишь над домом и над дымом.
Ты полетишь над Прагой и над Римом.
И тот еще окажется счастливым,
Кто издали приметит твой полёт…
Пусть в комнатке твоей сегодня душно,
Запомни — ты прекрасна, ты воздушна,
Ты только струям воздуха послушна —
Не бойся, всё с тобой произойдёт!
А когда я болела,
Да, когда я болела,
О, как сильно тогда
Моя мама жалела!
И когда я кричала
Больными ночами,
Как она защищала
Большими плечами.
А когда меня юность
Дотла не спалила,
Обожгла
Да лихую судьбу посулила,
Откатясь от огня,
Я на холоде тлела —
Только мама меня
Больше не пожалела!
Помню, как накатило
Болезнями детство,
И она находила
Чудесные средства.
А сжималось кольцо,
Означавшее муку —
Помню, дула в лицо
Или гладила руку…
И минуты свои
И часы — не считала.
Но запасы любви
Все тогда исчерпала.
Ведь с тех пор, что я в детстве
Так страшно болела,
Меня мама моя
Никогда на жалела
* * *
Сегодня папин день. Как я живу? Как десять лет назад я не реву, не вою, не воюю, не тираню себя давно, да даже и не раню, не мучаю как прежде, не казню, глотая слезы, десять раз на дню. Где я теперь живу? В далеких селах, где не слыхать его шагов веселых — а он любил войти, вертя ключи, как утром входят первые лучи. Он нес орехи, горстку чернослива и улыбался чуть ли не счастливо. Вот есть малыш, вот, слава богу, дед. Не будет деда — и большой привет. С кем я теперь? Да только со стихами. Как с папоротниками, лопухами, что выросли на даче под Москвой, где ходит папа мой, всегда живой.
Один лишь опыт колоссальный
В преодолении невзгод —
Лишь он и есть жилет спасальный.
Который год, который год.
Кто видел синих кур на ветке,
Компоты с Ленинского вез —
Не борется за место в клетке,
А лишь за пастбище всерьез.
Кто молоко возил на дачу,
А вовсе не наоборот.
Тот мимолетную удачу
Не ждет. А сразу тащит в рот.
Кто помнит масло и сметану
На вкус, добытые в бою.
Тот не отдаст свое тирану.
Добычу утлую свою
Нашел — и сразу перепрятал,
Как незапамятный секрет.
И храбро ходит брат на брата.
И ничего такого нет.
Поскольку опыт колоссальный
В преодолении невзгод
Сложился — человек сусальный
Тут точно не произойдет.
Сидите дома. Не ходите
Ни в будни и ни выходной.
И только исподволь следите
За песенкой моей одной.
Она, пушистая как птичка,
Стучится в каждое метро.
И загорается как спичка —
От ваших глаз ее перо.
На крыльях есть отлив лазурный,
Невидимый в пыли дорог.
А голосок ее сумбурный
И каламбурный говорок.
Она летает, шьет, как пишет,
И вашу форточку найдет.
Кто только раз ее услышит —
Уже из дома не пойдет.
Допустить непросто. Но ты допусти,
Что не я гуляю с тобой по сети.
И не я летаю бегом по степи,
А мой стих одинокий. И с этим спи.
Допустить нелегко. Да еще молва —
От нее и кружится голова,
Неуютно в свой-то войти подъезд,
Ведь она-то продаст, и выдаст, и съест.
Допусти, пожалуйста, до Москвы.
До болящей растерзанной головы.
Оловянной, ждущей ночных облав.
Жили-были ампула-шприц-автоклав.
Любопытно — чем же таким связаны наши руки,
Какою колючей проволокой. Ежечасные эти муки.
Нерешаемые вопросы. Открывающиеся раны
На ступнях и ладонях. Ящерицы и вараны
В каждой хижине, где еще вчера
Дремали люди, суп бурлил в котелке.
Молоко остывало. Дымилось мясо.
Разбросаны угли того костра.
Котелок утонул в песке.
Нет ни сытости, ни экстаза.
Ни подарочных книг, закладка и переплет.
Папиросной бумаги матового перламутра.
Перелет — недолет — перелет.
Обветшалая камасутра
Не годится ни к вечеру, ни с утра.
О рептилии, о ароматы.
Ты, военнообязанная, ты, полевая сестра.
Полыхают твои стигматы.
И вот доходит до того,
Что и разумный человек,
Не зная, что ему сказать.
Чтобы защелкнулся замок —
Он вспоминает волшебство
Как независимый проект,
И слово к слову нанизать —
Ему диктует естество.
Он говорит — а вот теперь
Я вспомнил мамины слова,
Я был тяжел и неуклюж,
А мама, легкий человек —
Передо мной открыла дверь,
И, придержав ее сперва,
Ресничную искала тушь,
Планируя ночной побег.
Он говорит: моя-то мать,
Она ведь ангелом была,
Хотя и не умела петь,
Но полон лоб ее цитат.
А я стараюсь понимать,
Как бы ни сжечь себя дотла,
Как подмести порог и клеть,
Как книгу нежную читать.
Он говорит: а ваша мать,
Она, быть может, недурна.
И чистых замыслов полна,
И учит крохотных детей —
Язык животных понимать.
Детей и стариков, до дна.
И рядом — свет и старина.
А больше нету новостей.
И вот доходит до того,
Что полон дом таких чудес,
Таких шкатулок и камней,
Что только бабушки несли.
И наступает Рождество,
И полон елок город — лес,
И с каждым шорохом — темней.
Зима царит внутри Земли.
В. Долина, О. Арефьева, Н. Резник, О. Ершова
Стихотворения, романсы и песни
______________________________
_В. Долина_
Молва
Любите меня!
Средневековый диалог
Расскажи мне, милый, где болит
Зимняя прогулка
Когда б мы жили без затей.
Омерта
Легенда о сфинксе
Чертополох
_О. Арефьева_
Остроумные одностишья
Сделай меня тенью
Картонное пальто
_Н. Резник_
Остроумные одностишья
_О. Ершова_
Четверостишия
———
Вероника Долина (р. 1956)
Молва
Когда услышу эхо той молвы,
Едва ли удержусь не разрыдаться.
Не то беда, что отвернётесь Вы,
А то беда, что мне не оправдаться.
И всё-таки запомните, молю,
Хотя разлука сердце мне и гложет:
Никто не любит Вас, как я люблю,-
Никто, как я, любить не может.
Да, Вы не подадите мне руки,
А пальцы Ваши так смуглы и нежны.
Не то беда, что встречи коротки,
А то беда, что речи безнадежны.
И всё-таки я издали скорблю.
Изгнание надежду приумножит:
Никто не любит Вас, как я люблю,-
Никто, как я, любить не может!
Не достигает Вас моя мольба.
Не сократить разрыва, не измерить.
Не то беда, что в мире есть молва,
А то беда, что Вы могли поверить.
И всё-таки я Вас не уступлю,
Пусть солнце жжёт, а ветер сердце студит.
Никто не любит Вас, как я люблю,
Никто, как я, любить не будет!
Вероника Долина
Любите меня!
Припев:
Любите меня, пока я жива,
Пока не остались только голос да слова.
Не тронь моих стихов, письма не распечатай.
Кругом такая темь, я не найду огня.
Коротенький припев,любви моей ходатай,
Проси же обо мне, проси же за меня!
Вероника Долина
Средневековый диалог
— Как Ваша светлость поживает?
Как Ваша светлость почивает?
О чем она переживает?
Достаточно ли ей светло?
— Ах, худо, друг мой, очень худо:
Мы все надеялись на чудо,
А чуда что-то нет покуда,
А чуда не произошло.
Вероника Долина
Расскажи мне, милый, где болит
Отстранись немного, отступи,
на меня, как прежде, погляди.
Сердце тихо дремлет на цепи.
Камень мерно дышит на груди.
Вероника Долина
Зимняя прогулка
А хочешь, я выучусь шить?
А может, и вышивать?
А хочешь, я выучусь жить,
И будем жить-поживать?
Уедем отсюда прочь,
Оставим здесь свою тень.
И ночь у нас будет ночь,
И день у нас будет день!
Ты будешь ходить в лес
С ловушками и ружьём.
О, как же весело здесь,
Как славно мы заживём!
Я скоро выучусь прясть,
Чесать и сматывать шерсть.
А детей у нас будет пять,
А может быть, даже шесть.
Нетерпению купила я уздечку.
Ожиданию достала птичью клетку.
В уголке сложила каменную печку,
Чтоб кидать туда стихи свои, как ветки.
Как холодна моя рука!
Как неверна моя строка.
Давай условимся с тобою,
Что не расстанемся пока.
Как далека сейчас беда!
Как высока моя звезда!
Давай друг другу поклянёмся
Не делать худа никогда.
Силой того выдоха,
Где искало выхода
Сердце моё бывшее,
Без меня остывшее.
Провались же с грохотом
Здания стоящего.
Пропади из прошлого
И из настоящего.
Подведу тебя к порогу
И скажу как на духу:
Отвечаю только Богу,
Только Богу и стиху!
В. Долина
Когда б мы жили без затей.
Мудрец научит дурака,
Как надо жить наверняка.
Дурак пускай научит брата
Вкушать, как жизнь сладка.
Сестра-простушка учит прясть.
Сестра-воровка учит красть.
Сестра-монашка их научит
Молиться, чтобы не пропасть.
Когда б я сделалась стара,
Вокруг накрытого стола
Всю дюжину моих потомков
Однажды б собрала.
Как непохож на брата брат,
Но как увидеть брата рад!
И то, что эти братья схожи,
Дороже во сто крат.
Я хочу быть немецкой старушкой,
Юркой, сухонькой мышкой-норушкой.
Кофе с булочкой утречком ждут,
И билетик на Вагнера тут.
У меня холодеют поджилки:
В подмосковной останусь могилке.
Не такой я крутой матерьял,
Чтобы скинуть пятьсот одеял.
Длинный, лёгкий, каких-то неслыханных нежных тонов,
Мною купленный где-то в проулках бездонного ГУМа.
Не проникая в тебя, не колебля твоих никаких основ,
Он улёгся бы у тебя на плечах, как пума.
И ещё: очень долго казалось, что нет никого меня меньше.
И все свои юные годы я жила, свою щуплость кляня.
Нет, правда: вот и моя мама, и большинство прочих женщин
Были гораздо больше. Гораздо больше меня!
Эта книга пропахла твоим табаком
И таким о тебе говорит языком:
.
И не то чтоб со мною был прежде знаком,
И не то чтобы мною был прежде иском.
Так и жили, не предполагая.
Я могла б написать
Сообразно характеру, духу и дню,
.
Но споткнусь о корявую эту строку
И щекою прильну к твоему табаку,
И не плачу, не плачу, не плачу.
Эта книга пропахла твоим табаком
И таким о тебе говорит языком:
.
И не то чтоб со мною был прежде знаком,
И не то чтобы мною был прежде иском.
Так и жили, не предполагая.
Вероника Долина
Омерта
Вероника Долина
ЛЕГЕНДА О СФИНКСЕ
И когда я кричала
Больными ночами,
Как она защищала
Большими плечами.
А когда меня юность
Дотла не спалила,
Обожгла
Да лихую судьбу посулила,
Помню, как накатило
Болезнями детство,
И она находила
Чудесные средства.
Ведь с тех пор, что я в детстве
Так страшно болела,
Меня мама моя
Никогда не жалела.
Вероника Долина
Чертополох
И вот уже вхожу в такую реку,
Что самый дальний берег омывает,
Где человек прощает человеку
Любую боль, которая бывает.
Пускай река всему меня научит,
Пока плыву по этой самой глади,
Где человека человек не мучит,
Не может мучить человека ради.
И ни челна, ни утлого ковчега.
Волна речная берег предвещает,
Где человек прощает человека,
Где человека человек прощает.
Ольга Арефьева (р. 1966)
Остроумные одностишья Ольги Арефьевой
* Я не сдурела. Я вообще такая.
* Чем хуже голос, тем короче юбка.
* Люблю вас. Просто в очень редкой форме.
* Любить Вас с Вами легче, чем без Вас.
* Лежать, молчать! А то я растеряюсь.
* И ты любви покорен? Это возраст.
* Опять мы так бездарно артистичны.
* Забыла. Мы чего уединились?
* Как утомляет симулировать нормальность.
* Приятно в голых фактах быть одетой.
* Вы снились мне! Не смейте отпираться!
* Ты смотришься на фоне идиотов.
* Любимых и родных не выбирают.
* Он даже сушки ест ножом и вилкой!
* Вам всем бы памятник! А то вас не упомнишь.
* Противный, но в хорошем смысле слова.
* Нормальность в этом мире неуместна.
* Два звонаря на колокольнях: «Созвонимся!»
* Не жертвуйте собой, когда не просят!
* Чего хочу, то и не буду делать!
* О, не мешайте мне побыть несчастной!
* Уйди, я одинока не настолько!
* Купил ты не того. И СЛИШКОМ МАЛО.
* Как трудно делать вид, что мы знакомы.
* Куда вы выходили из себя?
* Вам садо-мазо? Ну садитесь, мажьтесь.
Ольга Арефьева
Сделай меня тенью
Финал любви, я знаю, недалек.
Ловлю твои желанья с полуслова,
Сжигая ревность, восхвалять готова
Всех тех, кем прежде ты не пренебрег.
О. Арефьева
Картонное пальто
Купите мне на рынке
Картонное пальто,
Фарфоровую шляпку,
Ботиночки с шитьем,
Цыпленка на цепочке,
Котеночка в мешке.
Но все будет не это
И все будут не те.
Мой муж хороший дядя
С усами до ушей,
Овидия читает
Для местных алкашей.
И все бомжи рыдают,
И плачет весь народ,
Но он не наливает
И выпить не дает.
Купите мне на рынке
Картонное пальто,
Фарфоровую шляпку,
Ботиночки с шитьем,
Цыпленка на цепочке,
Котеночка в мешке.
Но все будет не это
И все будут не те!
Вот так она плачет, а так смеётся,
А так играет у края ветра.
Вот так ей спится, а так поётся
Там, где не пел ни один из смертных,
Там, где ни ангел и ни бродяга
Не оставляли следов от века,
Там, где так больно и где так ярко,
И где слишком жарко для человеков.
А вот тётя Зина, жена
Петра Иваныча в энтих штанах,
Она кричит на него из окна
И нецензурно бранит,
Из окна любимого дома,
Которым заведует ЖЭК,
Того самого, значит, подъезда,
В котором имею я жить.
А вот жена того милицанера
Лупцует супруга по морде,
Завидев, что тот допивает
Остатки орудья втихушку,
Которое конфисковал он
Сейчас у Петра с Аполлоном
На фоне любимого дома,
Которым заведует ЖЭК.
А вот и начальник ЖЭКа,
Завидевши все безобразья,
Отключает горячую воду,
Отопление, газ и свет,
Чтоб навести наконец порядок
В стенах любимого дома,
Того самого, коим по праву
Издревле заведует ЖЭК!
Наталья Резник
Остроумные одностишья
* Ты шкаф большой, но антресоль пустая.
* Вы с этим умным видом даже спите?
* Гляжу, Вы лирик с матерным уклоном.
* А в письмах Вы казались мне стройнее.
* «Нахал!» совсем не значит «Прекратите!>.
* Да, ты по-крупному умеешь мелочиться.
* Да, невесёлым получился некролог.
* Быть честным хочется. Но меньше, чем богатым.
* Честь девичью блюла. Но не со всеми.
* К чему Вам в Вашем возрасте здоровье?
* Как говорится, победителей не садят.
* Не надо инсценировать раздумья.
* Сейчас я расшатаю Вам здоровье!
* Украсьте мир отсутствием своим.
* О, как не вовремя порой приходит время!
* Я Вас пристрою в лучший из миров.
* Хотел уж уходить, но тут опять налили.
* Ты думал? А Минздрав предупреждал.
* Ты правда глупый или это имидж?
* Я от судьбы уйти хотела. Не судьба.
* Еще вчера сегодня было завтра.
* Контрольный выстрел Вас бы не испортил.
* У нас была лишь сотовая связь.
* Путь к сердцу на желудке оборвался.
* Любить до гроба? Это я устрою.
* Я выгляжу неплохо, но не часто.
* Я стою дорого, особенно в одежде.
* Какие это деньги? Это сдача!
* Я сражена. Не наповал, но на пол.
* Ума палата с крышей набекрень.
* Зачем мне талия? Я замужем теперь!
* Как идиот Вы были безупречны.
* Я в браке третий раз. Опять попался брак.
* Уйду в политику. Там руки мыть не надо.
* Нет вкуса? У меня?! А вы лизните!
* Я всех умней, но это незаметно.
* Хотелось бы кому-нибудь хотеться.
* Национальность у меня не очень.
* Не вас ли стриг безрукий парикмахер?
* Хотелось бы чуть-чуть всемирной славы.
* Под шубой оказалась не селедка.
* Больной, проснитесь! Вас уже вскрывают.
* Да, я не пью, но я не пью не это.
* Всей правде обо мне прошу не верить.
* Забудь меня. Сожги мои расписки.
* Люблю тебя как брата. Но чужого.
* Напрасно я опять геройски гибну.
* Два дня не сплю, не ем уже три ночи.
* Упал кирпич на голову. К чему бы?
* Ну что тебе сказать о логарифмах.
* Бежать за пивом помешали ноги.
* И все б сбылось. Но зазвонил будильник.
* Что исправлять! Меня уже родили.
* Твои б мозги да к моему диплому.
* Вчера лежу и думаю: «Доколе. «
* Верна троим. Но не предел и это.
* Я проверялся. Вы больны не мною.
* Ребенок мой. Хотя подпорчен школой.
* Да вы пьяны! Причем который месяц!
* Я ухожу! По сокращенью штатов.
* Свое еврейство доказал наглядно.
* Черт! Мы же не того похоронили!
* Хранила верность в силу обстоятельств.
* Как вы похожи! Прямо Ленин с Крупской!
* Приму-ка я лекарство напоследок.
* Люблю детей! В хорошем смысле слова.
* При слабонервных я не раздеваюсь.
* Я замужем. Давно и безответно.
* Сегодня дел полно! Во-первых, завтрак.
* И в пятый раз. Так я ли всех прекрасней?
* А ты-то почему меня не хочешь?
* Сударыня. (Все. Дальше нецензурно.)
* И я, как все, противник конформизма!
* Любуйся мной. Правее. Вон оттуда.
* IQ хорош, но мог бы быть трехзначным.
* Чего б еще разумного посеять?
* Стихи пишу не в стол, а сразу в урну.
* Лень продолжать. Пусть будет одностишье.
* Заслушался, мадам, как вы молчите.
* Пойду-ка эрудицию нагуглю.
* О холодильник! Лидер по просмотрам!
* Всё как всегда: я, ночь и холодильник.
* Чем ближе полночь, тем вкусней еда.
* Как я смогла так точно промахнуться?
* О, сколько дел мне предстоит не сделать!
* Мечтала сдуру стать ещё умнее.
* А завтра вдруг окажется вчера.
* Продам дрова. Недавно наломала.
* Как трудно быть в толпе политкорректным.
* Мечта никак в расчеты не вмещалась.
* Как хорошо пописать у фонтана!
* Насильно быть здоровым не заставишь.
* Кому бы долг супружеский отдать?
* И рай не тот, и змеи мелковаты.
* В лягушках вы, царевна, были краше!
* Как начинать беременность приятно.
* Совсем некстати вы залезли в душу.
* Он любит борщ. Воспользуемся этим.
Ольга Ершова
Четверостишия
*
Налейте мне мускатного вина,
А дальше все пройдет легко и гладко:
Пусть не тревожит Вас, что я умна,-
Я тщательно скрываю недостатки.
