Природа и человек по Солоухину (ЕГЭ по русскому)
Каждый человек так или иначе контактирует с природой. Но всегда ли эти контакты благоприятны для природы?
Автор текста Владимир Алексеевич Солоухин предлагает вам, читателям, задуматься над тем, как халатно человек относится к природе, несмотря на её щедрость и открытость её даров к людям.
Владимир Солоухин раскрывает суть проблемы на примере небрежного отношения к воздуху. Человеческий организм не может функционировать без воздуха. Но задумывается ли человек, чем он дышит и чем должен дорожить больше всего? Автор считает, что люди задумываются об этом поздно. В доказательство своей точки зрения он приводит следующее наблюдение: «Воздух мы замечаем, когда его начинает не хватать».
Автор и сам не считает себя идеалом поведения.
Таким образом, автор приводит нас к выводу, что Земля — это наш дом, за который люди несут ответственность. Если каждый человек будет перекладывать свою ответственность на других и думать только о себе, губя природу, то Земля рано или поздно отомстит людям. Я полностью разделяю позицию автора, ведь сам являюсь сторонником защиты природы. Выезжая из города, я не раз видел огромные мусорки. Мусор там сжигают. А ведь именно это способствует образованию озоновых дыр. Также все вредные вещества стекают в почву, а затем попадают в реки. Колоссальный вред природе…
В заключение мне хотелось бы выразить надежду на то, что люди задумаются над проблемами экологии и будут беречь, наш единственный и общий дом, Землю.
Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.
Имя на поэтической поверке. Владимир Солоухин
Смерть поэта и певца, актёра Владимира Высоцкого вызвало к жизни много стихотворений.
Владимир Высоцкий оказался сильнее огромной государственной машины. Как его ни третировали, ни запрещали, ни отлучали от поэзии, он, как трава через асфальт, пробивался через все запреты и препоны.
Вопреки официальной иерархии, он стал самым народным артистом, самым народным певцом.
Поэзия, как и положено, оказалась сильнее политики. Поэт победил власть.
Одно из лучших стихотворений памяти Владимира Высоцкого написал, в 1980 году, поэт Владимир Солоухин:
«Хоть в стенку башкой,
Хоть кричи не кричи,
Я услышал такое в июльской ночи!
Что в больничном загоне,
Не допев лучший стих,
После долгих агоний
Высоцкий затих.
Смолкли хриплые трели,
Хоть кричи не кричи,
Что же вы просмотрели,
Друзья и врачи?
Я бреду как в тумане,
Вместо комплекса – злость.
Отчего, россияне,
Так у нас повелось:
Только явится парень
Неуёмной души,
И сгорит, как Гагарин,
И замрёт, как Шукшин,
Как Есенин, повиснет,
Как Вампилов, нырнёт,
Словно кто, поразмыслив,
Стреляет их влёт.
До свидания, тёзка!
Я пропитан тобой,
Твоей рифмою хлёсткой,
Твоей жёсткой судьбой.
Что там я – миллионы,
А точнее, народ
Твои песни – знамёна
По жизни несёт.
Ты был совесть, и смелость,
И личность, и злость.
Чтобы Там тебе пелось
И, конечно пилось.
В звоне струн, в ритме клавиш
Ты навеки речист.
До свиданья, товарищ!
Не народный артист.
Владимир Алексеевич Солоухин (14.06.1924.село Алепино, Владимирская область – 04.04.1997. Москва), русский советский писатель, поэт, яркий представитель «деревенской прозы».
Тема русской природы, духовного богатства народа, всегда занимала писателя, писал о необходимости их сохранения и защиты.
Владимир Солоухин оставил большое поэтическое наследие, среди которого выделяется стихотворение: «Дай три черёмуховых дня». Автор в последние годы жизни читал это стихотворение со сцены на всех литературно-художественных мероприятиях, куда его приглашали:
«Дай три черёмуховых дня…»
Какой простор насмешкам был,
Упрёкам тошным и сварливым,
Что я черёмух насадил,
Где быть бы яблоням и сливам.
Как помню, даже и сосед
Не похвалил моей затеи:
«Ни красоты особой нет,
Ни проку, кроме, разве, тени.
От ягод сразу вяжет рот,
Ну, съешь десятка два от силы.
Конечно, ежели цветёт,
То и душисто, и красиво.
Но это ведь – три дня в году.
И – отцвела. И – всё забыто.
Но для чего сажать в саду,
Когда её в лесу избыток?»
Но я вчера окно открыл,
Нет, распахнул окно, вернее,
И белой сказкой встречен был
И сразу замер перед нею.
Пыланье белого огня
В чуть золотистый час рассвета…
О, три черёмуховых дня!
Пусть остальное – просто лето.
Вы не обманите меня,
Чуди, капризничай, погода…
О, три черёмуховых дня
За остальные будни года!
Судьба, пути свои верши.
И отживу. И в землю лягу.
Три дня цветения души!
Себе берите тонны ягод.
И расцветая и звеня,
И ты, красивая, прости мне,
Что – три черёмуховых дня,
А остальные все – простые.
То утро в памяти храня,
Прошу у жизни, как награды:
Дай три черёмуховых дня,
А остальных уже не надо».
Книгами эти зачитывались, но статусом «живого классика» Владимир Солоухин не обладал, что, впрочем, его не огорчало: он предпочитал быть тем, кто он есть, стоящим всегда чуть обособленно, вне главного русла общелитературного советского процесса.
Хотя, самому ему, конечно, не простили, например, выступление на собрании Союза писателей СССР 31 октября 1958 года против Бориса Пастернака – автору «Доктора Живаго» от Владимира Солоухина крепко досталось.
Он отметил о лауреате Нобелевской премии, что Пастернаку следует стать эмигрантом:
«Он там ничего не сможет рассказать интересного. И через месяц его выбросят, как съеденное яйцо, как выжитый лимон. И тогда это будет настоящая казнь за предательство, которое он совершил».
Пастернаку от многих досталось, и большинство этих многих позже, когда можно уже было, говорили, причитая, мол, не они такие злые, время было такое злое.
Надо сказать, что многие современники коллеги не могли простить и поэту-фронтовику Борису Слуцкому его выступление против Бориса Пастернака на собрании Союза писателей СССР 31 октября 1958 года, на котором Борис Пастернак был исключён из Союза.
Борис Слуцкий осудил публикацию романа «Доктор Живаго» на Западе, на этом собрании. Друзья поэта-фронтовика Бориса Слуцкого видели, что он позже тяжело переживал свой поступок, двухминутного выступления, и конца своих дней так и не простил себя.
Не оправдывая себя, Борис Слуцкий скажет: «Сработал механизм партийной дисциплины».
Владимир Солоухин же и позже мнения своего не изменил – ну, не нравится ему роман, и всё тут! Бывает. Всем мил не будешь никогда – и Владимир Солоухин и не старался.
Потому и вошёл в историю отечественной литературы как даровитый писатель-«деревенщик» для одних, и как яростный ретроград для других.
Судьба благосклонно относилась к Владимиру Солоухину – так кажется. Родился десятым ребёнком в большой крестьянской семье в селе Алепино, Владимирской области 14 июня 1924 года.
Семья хоть и крестьянская, а зажиточная, дед будущего писателя владел собственной воскобойней и кирпичным заводиком – типичный был кулак. Владимир Солоухин позже говорил:
«Почему так плохо живёт деревня? Да потому, что лучших людей деревни, кулаков уничтожили. Кто такой кулак? Это по-нынешнему ударник труда. А кто такой ударник?
Ударник это главный механизм в любом орудии.
Уберите ударник из ружья, и ружьё превратится в обычную палку. Так и с кулаком. Уничтожили кулака в деревне, и жизнь угасла».
В РККА забрали – но не фронт. А, ни много, ни мало, московский Кремль охранять (1942-июнь1946), сейчас это почётное подразделение называется Кремлёвская рота.
Война закончилась, служба закончилась – остался в Москве, и поступил, и окончил в 1951 году Литературный институт имени А.М.Горького.
В 1952 году вступил в партию.
Был членом редколлегии журнала «Молодая гвардия» и Совета редакции журнала «Наш современник».
В качестве разъездного корреспондента-очеркиста от журнала «Огонёк» объездил всю огромную страну, где и встретил свою будущую жену.
Врач из заполярного Нарьян-Мара, героиня одного из его очерков, родом из Орла, стала женой.
В браке родилось две дочери, Елена и Ольга.
Литературный дебют как прозаика состоялся в 1954 году, когда помимо сборника очерков «Рождение Зернограда», вышла и книга «Золотое дно».
…И пошло поехало: критика хвалит, читатели раскупают тиражи книг – автобиографических «Капля росы», «При свете дня», «Солёное озеро», «Чаша», «Мститель» и другие.
В 60-е годы Владимир Алексеевич заявил о себе «Письмами из Русского музея»-1966, «Чёрными досками: Записками начинающего коллекционера»-1969.
Защита гибнущих памятников старины, православных святынь, усадеб, и прочего, конечно же, вызвало недовольство власти: к Солоухину на Лубянке стали присматриваться всерьёз.
Но никаких репрессий не последовало, злые языки говорили о высоких покровителях, а Владимир Солоухин- тот продолжал писать.
В 70-е годы увидели свет книги «Олепинские пруды» 1973, «Посещение Званки»-1975.
В 1979 году, Владимир Солоухин ездил в США, конспиративно встретился с опальным Александром Солженицыным.
Побывал в знаменитой Оптиной пустыне, некогда богатейшую обитель, в которой находили успокоение, останавливаясь, и Николай Гоголь, Фёдор Достоевский и Лев Толстой, превратившуюся в тракторную станцию.
23 января 1918 года декретом СНК Оптина пустынь была закрыта, но монастырь ещё держался под видом «сельскохозяйственной артели». На территории монастыря в 1931 году был открыт Дом отдыха имени Горького.
Драматический момент – в ноябре 1939 года, после раздела Польши, по приказу Лаврентия Берии НКВД СССР преобразован Дом отдыха в концлагерь «Козельск-1», где разместили около 5000 польских офицеров, около 4400 их них были отправлены в село Катынь, Смоленской области, на расстрел.
Владимир Солоухин прилагает огромные усилия для восстановления монастыря Оптина Пустынь. В настоящее время монастырь практически полностью восстановлен.
В 1980-е годы написал произведение «Время собирать камни» и сборник «Бедствие с голубями», посвящённых ситуации, с сохранением исторических, архитектурных ценностей. Это вызвало целую кампанию в журнале «Коммунист» и в других изданиях против «религиозно-мистических взглядов члена КПСС Солоухина».
Несмотря на тяжёлую болезнь, рак у него обнаружили в 1974 году и удачно оперировали, Владимир Алексеевич не сдавался до последнего – в 90-е годы были опубликованы многие небольшие повести: «Древо»-1991,»Солёное озеро»-1994, «При свете дня».
В 1995 году увидело свет самое главное произведение Владимира Солоухина: «Последняя ступень», которая было написано ещё в 1976 году. В последние годы Владимир Солоухин много ездил, много выступал, переводил на русский язык аварца Расула Гамзатова и таджика Лоика Шерали.
Последние 30-ть лет, Владимир Солоухин был убеждённым монархистом. Он считал, что восстановление в России Царской власти – единственный путь её спасения.
Стоя на православно-патриотических позициях, Владимир Солоухин резко критикует атеизм и интернационализм коммунистической идеологии, в СМИ в него бросаются словами «черносотенец» и «антисемит».
Как, говорится, слов из песни не выкинешь, заблуждения и идеологические ошибки Владимира Солоухина, несколько отдалили его от широкой гражданской признательности, в новой России.
Почувствовав приближение конца, Владимир Алексеевич как истинный христианин обратился к священнику, соборовался, исповедался и причастился Святых Тайн.
Он не хотел для себя пошлой гражданской панихиды в ЦДЛ, в зале ресторана, где обычно на время прощальной церемонии раздвигаются столы и стулья, и водружается гроб.
Умер поэт 4-го апреля 1997 года в Москве, на 73-ем году жизни.
Стал первым, кто был отпет в Храме Христа Спасителя, после его открытия. Немудрено, Владимир Солоухин был председателем комитета по воссозданию храма.
Богослужение совершалось по полному, Царскому чину, самим Патриархом и при стечении множества друзей и поклонников.
Депутации, равно как и венки от демократических властей, отсутствовали.
Похоронен в родном селе Алепино. Позже рядом была похоронена его верная супруга и помощница Роза Лаврентьева, 7-го июля 2017 года, пережив супруга на 20-ть лет.
Дочь – Елена заняла должность директора мемориального музея своего отца в селе Алепино, дочь Ольга проживает в Лондоне.
Своим творчеством, поэзией, венком сонетов, верлибрами, прозой о русской природе и о духовном богатстве народа, Владимир Солоухин вошёл в анналы российской поэзии.
Главной книгой Солоухина надо считать трагический роман “Последняя ступень», в котором писатель предложил своё осмысление русской драмы двадцатого века.
Роман выглядит как помои, выдёргивание и передёргивание фактов. В романе отсутствует сюжет или весь сюжет составляет перемена ума.
В конце романа уже всё свалилось к каким-то нездоровым, зловещим фантазиям.
Про Великую Отечественную войну, нужно было сдаться в плен Гитлеру, он бы изгнал коммунистов, кардинально решил еврейский вопрос, и тогда бы жизнь наладилась, полный бред и всё в таком же роде.
Развенчание социализма, Ленина, реабилитация Российской империи, монархизма, началось в поздней перестройки, в 90-е годы, совпавшей по случайности, с выходом книги: «Последняя ступень», в 1995 году.
Сам автор назвал её «главной книгой», которая по его словам, была написана «без оглядки», то есть самоцензуры. Книга стала последним изданием, которое застал уже смертельно больной Владимир Солоухин.
Надо отметить, что Владимир Алексеевич, с одной стороны, всегда имел стилистические разногласия с любым режимом, что не мешало ему от всех властей получать награды.
«Прекрасная Адыгене», «Трость», «Мёд на хлебе», «Барометр», «Варшавские этюды», Трудового Красного Знамени-1984 год.
А Борис Ельцин ему в 1994 году дал орден Дружбы народов. И писатель не возмущался, все награды принимал.
Нужно понимать, что как человек, и как сильный писатель Владимир Солоухин сделал несколько личных крупных открытий.
В 60-е годы, почувствовав себя глубоко православным человеком, писатель стал пропагандировать себя и как монархист, перстень с царским ликом, отлитом из 5-ти рублей золотом, носил на пальце, охотно разглагольствовал на эти темы, в том числе, и в зарубежных поездках, в которых ему, как видному советскому писателю, не отказывали.
11-го сентября 1967 года на закрытом партийном собрании Московской писательской организации, поэт Степан Щипачёв продекламировал своё новое произведение- стихотворение: «О человеке, носящем перстень».
Обличительный пафос касался не присутствующего на партсобрании Владимира Солоухина, с требованием объяснить несовместимое: на пальце перстень с ликом Николая II а в кармане партбилет с профилем Ленина:
« О человеке, носящем перстень»
Это, верьте – не верьте,
но факт – не придумать такого:
на пальце с камешком перстень –
с ликом Николая Второго.
Возможно, бравада это?
Не знаю, по совести говоря.
Оправлена в перстень монета:
На золоте – тупость Царя.
Кладя растопыркою пальцы
тяжёлой мужской руки,
владелец не прочь побахвалиться
перстнем таким.
Хочу у него спросить
всёрьёз (не точить лясы):
неужто вы душою в той Руси,
где цари и охотнорядцы?
Откуда такое, откуда,
сударь?
Россия не стрижка под скобку,
её без кондовых слов
любили Лазо, Маяковский,
Калинин, Дзержинский, Свердлов.
И я, пусть меняются времена,
эти шепчу имена.
Россию люблю не с Распутиным,
а ту, что придумала спутники…
Владимир Солоухин, чуть было не «превратился» в «инструмент» всяческих «русистов и монархистов», поднявших творчество писателя на свои флаги.
Позже восторженно воспринял «перестройку», ожидая от неё перемен, как и многие другие, но, однако, получив совершенно иное, его ужаснули многие реформы.
Он очень разочаровался, потому что не оказалось в перестроечное время настоящего деятеля, который обратил бы её на пользу страны.
Владимир Алексеевич был расстроен, что перестройка не улучшила общего положения дел в стране. Он был возмущён приватизацией, совершенно не принял новые демократические порядки.
Демократия – это ширма, за которой группы людей, называющих себя демократами, навязывают населению свой образ мышления, вкусы, пристрастия.
Демократия как цель – абсурд. Это лишь средство для достижения каких-то целей.
Ленин, большевики до 17-го года все демократами были. А взяли власть – такую демократию устроили, до сих пор расхлебать не можем.
Он обвинил во всех бедах «вождя мировой революции» в статье «Читая Ленина», он всё больше и больше превратился в фигуру, служившую политике, и уходившей от служения российской литературе.
В статье «Читая Ленина», Владимир Солоухин одним из первых открыто высказал мысль, что необходимо пересмотреть взгляд на фигуру Ленина в истории России.
В годы перестройки была популярна мысль, что преступления эпохи правления Сталина – являются «извращением ленинских принципов», Солоухин же обосновал противоположный тезис – что они являются закономерным продолжением ленинской политики.
Статья «Читая Ленина» вызвала критику даже со стороны соратников Владимира Алексеевича по антикоммунистическому лагерю.
Например: Анатолий Собчак, губернатор Санкт-Петербурга, назвал эту статью «грубой подтасовкой» и «недобросовестной, односторонней критикой Ленина». И заявил:
«Настоящей научной критики ленинских взглядов мы до сих пор не имеем. На смену славословиям приходит подтасовка цитат с целью очернить их автора – Ленина.
Наиболее показательный пример – «Читая Ленина» Владимира Солоухина. С моей точки зрения, это грубая подтасовка, извинительная, может быть, лишь потому, что известный писатель никогда научной работой не занимался.
Открыл том Ленина, наткнулся на «страшные» места. Человек он эмоциональный… Я тоже читал ленинские тома и мог бы доказать, что цитаты Солоухиным вырваны из контекста. Мы в очередной раз имеем дело с недобросовестной, односторонней критикой Ленина».
Публичные выступления Владимира Солоухина времён поздней «перестройки» (конец 1980- годов) проходили, в отличие от официальных речей прошлых лет, в пику коммунистам, уже с позиций идеолизации дореволюционной России.
Из поэтического наследия Владимира Солоухина.
Мы – волки,
И нас
По сравненью с собаками
Мало.
Под грохот двустволки
Год от году нас
Убывало.
Мы, как на расстреле,
На землю ложились без стона.
Но мы уцелели,
Хотя и живём вне закона.
Мы – волки, нас мало,
Нас можно сказать – единицы.
Мы те же собаки,
Но мы не хотели смириться.
Вам блюдо похлёбки,
Нам проголодь в поле морозном,
Звериные тропки,
Сугробы в молчании звёздном.
Вас в избы пускают
В январские лютые стужи,
А нас окружают
Флажки роковые всё туже.
Вы серыми были,
Вы смелыми были вначале.
Но вас прикормили,
И вы в сторожей измельчали.
И льстить и служить
Вы за хлебную корочку рады,
Но цепь и ошейник
Достойная ваша награда.
Дрожите в подклети,
Когда на охоту мы выйдем.
Всех больше на свете
Мы, волки, собак ненавидим.
Россия ещё не погибла,
Пока мы живы, друзья…
Могилы, могилы, могилы –
Их сосчитать нельзя.
Стреляли людей в затылок,
Косил людей пулемёт.
Безвестные эти могилы
Никто теперь не найдёт.
Земля их надёжно скрыла
Под ровной волной травы.
В сущности – не могилы,
А просто ямы и рвы.
Людей убивали тайно
И зарывали во тьме,
В Ярославле, в Тамбове, в Полтаве,
В Астрахани, в Костроме.
И в Петрограде, конечно,
Ну и, конечно, в Москве.
Потоки их бесконечны
С пулями в голове.
Всех орденов кавалеры,
Священники, лекаря.
Земцы и землемеры,
И просто учителя.
Под какими истлели росами
Не дожившие до утра
И гимназистки с косами
И мальчики-юнкера?
Каких потеряла, не ведаем,
В мальчишках тех страна
Пушкиных и Грибоедовых,
Героев Бородина.
Россия – могила братская,
Рядами, по одному,
В Казани, В Саратове, в Брянске,
В Киеве и в Крыму…
Куда бы судьба ни носила,
Наступишь на мертвеца.
Россия – одна могила
Без края и без конца.
В чёрную свалены яму
Сокровища всех времён:
И златоглавые храмы,
И колокольный звон.
Усадьбы, пруды и парки,
Аллеи в свете зари,
И триумфальные арки,
И белые монастыри.
В уютных мельницах реки,
И ветряков крыло.
Старинные библиотеки
И старое серебро.
Грив лошадиных космы,
Ярмарок пестрота,
Праздники и сенокосы,
Милость и доброта.
Трезвая скромность буден,
Яркость весенних слов.
Шаляпин, Рахманинов, Бунин,
Есенин, Блок, Гумилёв.
Славных преданий древних
Внятные голоса.
Российские наши деревни,
Воды, кедра, леса.
Россия – одна могила,
Россия – под глыбью тьмы…
И всё же она не погибла,
Пока ещё живы мы.
Держитесь, копите силы,
Нам уходить нельзя.
Россия ещё не погибла,
Пока мы живы, друзья.
«Настала очередь моя»
Когда Россию захватили
И на растленье обрекли,
Не все России изменили,
Не все в предатели пошли.
И забивались тюрьмы теми,
В ком были живы долг и честь.
Их поглощали мрак и темень,
Им ни числа, ни меры несть.
Стреляли гордых, добрых, честных,
Чтоб, захватив, упрочить власть.
В глухих подвалах повсеместно
Кровища русская лилась.
Всё для захватчиков годилось –
Враньё газет, обман, подлог.
Когда бы раньше я родился,
И я б тогда погибнуть мог.
Когда, вселяя тень надежды,
Наперевес неся штыки,
В почти сияющих одеждах
Шли Белой Гвардии полки,
А пулемёты их косили,
И кровь хлестала, как вода,
Я мог погибнуть за Россию,
Но не было меня тогда.
Когда (ах, просто как и мудро),
И день и ночь, и ночь и день
Крестьян везли в тайгу и тундру
Из всех российских деревень,
От всех черёмух, лип и клёнов,
От речек, льющихся светло,
Чтобы пятнадцать миллионов
Крестьян российских полегло,
Когда, чтоб кость народу кинуть,
Назвали это «перегиб»
Я – русский мальчик – мог погибнуть,
И лишь случайно не погиб.
Я тот, кто, как ни странно, вышел
Почти сухим из кутерьмы,
Кто уцелел, остался. Выжил
Без лагерей и без тюрьмы.
Что ж, вспоминать ли нам под вечер,
В передзакатный этот час,
Как, души русские калеча,
Подонков делали из нас?
Иль противостоя железу,
И мраку противостоя,
Осознавать светло и трезво:
Приходит очередь моя.
Как волку, вырваться из круга,
Ни чувств, ни мыслей не тая.
Прости меня, моя подруга,
Настала очередь моя.
Я поднимаюсь, как на бруствер,
На фоне трусов и хамья.
Не надо слёз, не надо грусти –
Сегодня очередь моя!
Цифра – 15-ть миллионов у Владимира Солоухина, явно преувеличена, статистика говорит о 10-х миллионов крестьян.
Владимир Солоухин: Трава
Здесь есть возможность читать онлайн «Владимир Солоухин: Трава» весь текст электронной книги совершенно бесплатно (целиком полную версию). В некоторых случаях присутствует краткое содержание. Город: Москва, год выпуска: 1986, категория: literature / literature_su_classics / на русском языке. Описание произведения, (предисловие) а так же отзывы посетителей доступны на портале. Библиотека «Либ Кат» — LibCat.ru создана для любителей полистать хорошую книжку и предлагает широкий выбор жанров:
Выбрав категорию по душе Вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что-то новое, совершить внутреннее открытие. Подробная информация для ознакомления по текущему запросу представлена ниже:
Трава: краткое содержание, описание и аннотация
Предлагаем к чтению аннотацию, описание, краткое содержание или предисловие (зависит от того, что написал сам автор книги «Трава»). Если вы не нашли необходимую информацию о книге — напишите в комментариях, мы постараемся отыскать её.
Владимир Солоухин: другие книги автора
Кто написал Трава? Узнайте фамилию, как зовут автора книги и список всех его произведений по сериям.
Возможность размещать книги на на нашем сайте есть у любого зарегистрированного пользователя. Если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия, пожалуйста, направьте Вашу жалобу на info@libcat.ru или заполните форму обратной связи.
В течение 24 часов мы закроем доступ к нелегально размещенному контенту.
Трава — читать онлайн бесплатно полную книгу (весь текст) целиком
Ниже представлен текст книги, разбитый по страницам. Система сохранения места последней прочитанной страницы, позволяет с удобством читать онлайн бесплатно книгу «Трава», без необходимости каждый раз заново искать на чём Вы остановились. Поставьте закладку, и сможете в любой момент перейти на страницу, на которой закончили чтение.
Однажды, когда кончилась зима и антифриз в машине был уже не нужен, я открыл краник и вся жидкость из радиатора вылилась на землю, там, где стояла машина – на лужайке под окнами нашего деревенского дома. Антифриз растекся продолговатой лужей, потом его смыло дождями, но на земле, оказывается, получился сильный ожог. Среди плотной мелкой травки, растущей на лужайке, образовалось зловещее черное пятно. Три года земля не могла залечить место ожога, и только потом уж плешина снова затянулась травой.
Под окном, конечно, заметно. Я жалел, что поступил неосторожно, испортил лужайку. Но ведь это под собственным окном! Каждый день ходишь мимо, видишь и вспоминаешь. Если же где-нибудь подальше от глаз, в овраге, на лесной опушке, в придорожной канаве, да, господи, мало ли на земле травы? Жалко ли ее? Ну, высыпали шлак (железные обрезки, щебень, бой-стекло, бетонное крошево), ну, придавили несколько миллионов травинок. Неужели такому высшему, по сравнению с травами, существу, как человек, думать и заботиться о таком ничтожестве, как травинка. Трава? Трава она и есть трава. Ее много. Она везде. В лесу, в поле, в степи, на горах, даже в пустыне… Разве что вот в пустыне ее поменьше. Начинаешь замечать, что, оказывается, может быть так: земля есть, а травы нет. Страшное, жуткое, безнадежное зрелище! Представляю себе человека в безграничной, бестравной пустыне, какой может оказаться после какой-нибудь космической или не космической катастрофы наша земля, обнаружившего на обугленной поверхности планеты единственный зеленый росточек, пробивающийся из мрака к солнцу.
Не помню где, в воспоминаниях какого-нибудь революционера, я вычитал трогательную историю о травинке.
Арестанту, заключенному в одиночке, принесли из большого мира стопу книг. Кроме самого арестанта в камере не было ничего живого. Каменные стены, железная кровать, тюфяк, набитый мертвой теперь соломой, табуретка, сделанная из бывшего живого дерева.
Ученый человек тотчас прервет меня и скажет, что плесень в углу тоже есть жизнь и разные там бактерии в воздухе… Но не будем педантами. Забудем даже про то, что в тюремном тюфяке могли водиться совсем уж живые существа. Будем считать условно, что кроме самого арестанта никакой жизни в камере не было. И вот ему принесли стопу книг. Он стал книги читать и вдруг увидел, что к книжной странице прилипло крохотное, право же, меньше булавочной головки семечко. Арестант аккуратно это семечко отделил и положил на лист бумаги.
Непонятное волнение охватило его. Впрочем, если вдуматься, то волнение арестанта можно понять.
Как дышим воздухом, точно так же бездумно мы обдуваем головки одуванчиков, раздавливаем в пальцах созревшую ромашку, пересыпаем с ладони на ладонь сухое зерно, лузгаем семечки подсолнуха, щелкаем кедровые орешки.
Но в особенной обстановке, в безжизненном (как мы условились) каменном мешке, в оторванности от обыденной жизни планеты, арестант посмотрел на семечко другими глазами. Он понял, что перед ним на листе бумаги лежит величайшее чудо из всех возможных чудес и что все это поистине величайшее чудо (и в этом еще дополнительное чудо) помещается в крохотной, едва различимой соринке.
При своем тюремном досуге арестанту не трудно было вообразить, что, допустим, оголилась земля и осталось от бывшего пышного изобилия, от роскошного даже, как бы праздного зеленого царства, одно это, последнее, случайно прилипшее к книжной странице, семечко.
Но как узнать, что скрывается в семечке, если оно не знакомо нам по своему внешнему виду? Сумев увидеть и понять в семечке великое чудо, наше сознание невольно делает еще один шаг и тотчас натыкается на глухую, абсолютно черную, непроницаемую завесу, отделяющую нас от тайны тайн.
Если бы в распоряжение арестанта, обладающего таинственным семечком, были отданы все современные химические и физические лаборатории мира с их сложными реактивными, утонченными анализами и электронными микроскопами, если бы эти лаборатории изучили каждую клетку семени, если бы они после клетки добрались потом до молекулы, до атома, до атомного ядра, если бы они даже расщепили все атомы, из которых составлено семя, они все же не сумели бы приподнять черной завесы и не узнали бы, какое растение (какой формы листья, какого цвета, какого вкуса плоды) заключено в семечке, так просто лежащем на листе бумаги, перед вопрошающим, но бессильным взглядом человека.
