Что мусульмане носят на шее вместо креста: традиции ислама
Ислам — наиболее молодая, но имеющая десятки миллионов последователей религия. Распространена по всему миру, но наибольшая концентрация мусульман/магометан сосредоточена на территории Ближнего Востока и Средней Азии. Как определить, что перед вами мусульманин? Есть ли у них нательные символы веры и носят ли мусульмане крестик? Чтобы понять, разобраться в данной теме, необходимо ознакомиться с базовыми понятиями и определениями религиозного культа.
Нет блага в том поклонении, в котором нет знания…
Чтобы рассмотреть причинно-следственную связь того или иного явления, сделать правильные выводы, необходимо свободно апеллировать основными терминами, а именно:
Что мусульмане носят на шее
Рассматривая этику ношения нательных украшений в исламе, необходимо отметить важный аспект, в котором условно можно выделить следующие моменты:
Есть ли у последователей ислама специальные символы веры?
Христианская вера подразумевает обязательное ношение нательного креста, который надевается на шею при крещении и не снимается на протяжении всей жизни. Даже отправляя почившего в последний путь, крест не снимается. А какой символ веры вместо крестика у мусульман?
Согласно истории, к пророку Мухаммеду пришли девять человек, но он принял лишь восемь из них. С девятого человека он сорвал шейный амулет, пояснив, что это многобожие.
Истинные мусульмане не нуждаются в нательных символах веры, так как веря в силу того или иного талисмана, они предают единобожие. Истинная вера в Аллаха исключает ношение каких-либо дополнительных символов, т. е. подтверждение веры таким образом не требуется.
Серебряная подвеска (перейти в каталог SUNLIGHT)
Может ли верующий носить полумесяц
Прежде всего, важно понимать, что полумесяц в исламе не одно и то же, что крест в Христианстве. Версии происхождения полумесяца в магометанстве несколько разнятся: кто-то олицетворяет его с Византией и Константинополем, кто-то — с богиней Дианой и Гекатой. Есть версии, что полумесяц олицетворял окончание строительства мечети.
Главное заключается в том, что полумесяц не является полноценной символикой ислама. Поэтому он воспринимается как красивое изящное украшение, которое позволяет выделить магометанина. Но значимой смысловой нагрузки, как нательный крест, он не несет.
Что мусульмане носят на шее вместо креста
Как было сказано ранее, религия мусульман не признает ношение на шее каких-либо символов. Это не только правильно, но и связано с полным пониманием сущности единобожия.
Однако, многие верующие хотели бы использовать в нательных украшениях-таавизах священные аяты из Корана, зикры или дуа. Правильно ли это?
В этом направлении единое мнение специалистов отсутствует и по сей день. Приверженцы отрицания такого способа поклонения Аллаху ссылаются неправильное восприятие веры, многобожие.
Другая категория, наоборот, не видит в этом ничего предосудительного, считая, что нужно быть твердо уверенным в помощи Аллаха, но одновременно напоминает, что таавизы запрещено носить в баню и туалет, так как они содержат священные аяты.
Выбирая такого рода украшение, мусульманин должен сам для себя убедиться в правильности принятия решения.
Можно ли мусульманам носить крестик
Некоторые последователи ислама в силу невежества пытаются совместить невозможное. Придерживаясь мусульманского вероисповедания, они носят символы веры других конфессий, считая, что носить крестик мусульманам можно. Это в корне ошибочное мнение.
Невозможно быть последователем одной религии и использовать символ веры другой конфессии. Это означает, что человек либо не понимает греховности содеянного как для ислама, так и для Христианства, либо не является истинным верующим.
Смотреть все мусульманские украшения в каталоге SUNLIGHT
Если же человек атеист, тем более не следует надевать христианский крест. Это проявление неуважительного отношения к верующим и православным религиозным канонам. Уважение к другим начинается с уважения к себе. Если мусульманин намеренно нарушает конфессиональные обряды и символы, он не уважает, прежде всего, себя.
Задумываясь о приобретении того или иного амулета, украшения, религиозного символа, следует ознакомиться с существующими канонами, которые нельзя переступать. Если человек — христианин, он должен носить нательный крест, если мусульманин — ношение нательных религиозных символов исключается.
«Довольствуйся малым — и не будешь нуждаться; избавься от зависти — и будешь спокоен; отдаляйся от запретного — и твоя вера станет искренней», — хадис аль-Кудси.
Татарская вышивка: «каляпушный промысел», мишарский крест и стилизованные намазлыки
Золотая нить и растительный узор татарских рукодельниц
Этнический орнамент в последние годы словно обрел второе дыхание. И теперь на улицах российских городов можно встретить модниц, чья одежда вышита национальным узором. Подобные элементы декора можно встретить и во многих квартирах. Отдельного внимания достойна и татарская вышивка. Казанский этнограф и колумнист «Реального времени» в сегодняшней колонке, написанной для нашей интернет-газеты, рассказывает, какой шов был традиционным у татар и какими узорами мастерицы украшали ткани.
«Татарки — большие рукодельницы»
В последнее время много разговоров о традиционном или этнографическом дизайне. Молодые и не очень мастера, художники, дизайнеры и производители сувенирной продукции предлагают современному татарину/татарке или простому туристу различные работы по национальным мотивам. Наиболее популярными стали образцы узоров из вышивки.
Соответственно, именно вышивка и тот орнамент, который воспроизводится ней, становится своеобразным проводником, знакомящий обывателя с материальным наследием татарского народа.
Вышивка как элемент традиционной культуры была наиболее любима татарскими мастерицами. Во-первых, для этого не требовалось сложных манипуляций. В техническом плане нужна была лишь нить, игла, вышивальный крючок, пяльца и прочие не очень сложные и недорогие приспособления. Во-вторых, благодаря этим нехитрым устройствам, женщины могли показать не только свое мастерство, но и украсить одежду, интерьер жилища. Как известно, тканевого убранства в доме татарина было всегда много — разнообразные занавеси, скатерти, салфетки, полотенца, покрывала, наволочки подзоры, молитвенные коврики (намазлыки). И как было отмечено еще К.Ф. Фуксом, «татарки — большие рукодельницы: скатерти, платки и полотенца их работ, очень красивы. Ежели у них гости, или кто из посторонних, все их рукоделия вывешиваются по стенам на веревочках и столы накрываются разноцветными скатертями».
Калфак. Начало XX века. Фото izo-museum.ru
Тамбурный шов и золоченые нити
Начиная рассказ о вышивке, первое, что вспоминается, — это вышивка тамбурным швом (ряд петелек, выходящих одна из другой), который был повсеместно распространен как среди Волго-Уральских татар, так и среди многих других тюркских народов. Причем одна из узнаваемых особенностей — полихромия, когда узор из одного цвета, перетекал в другой, и за этой хаотичностью и многообразием, складывался органичный и приятный для восприятия орнамент. Основной мотив — растительно-цветочный, переплетающийся между стежками в нескончаемый узор.
Сам шов был разный. Низкий тамбур вышивался шелковой, хлопчатобумажной нитью по контуру, крупными стежками, создавая практически невесомый рисунок. Для высокого тамбурного шва использовали крученые, достаточно толстые шелковые, хлопчатобумажные или гарусные (шерстяные) нити. Представлял собой множество мелких стежков, которые из-за «маленького шага», получались объемными. К 70-м годам XIX века среди татарских мастериц широкое распространение получает вышивка на тамбурной машине, которую, рассылали французские и американские торговые фирмы-производители. К тому же вторая половина XIX века подарила обилие новых, насыщенных и богатых по палитре цветов в анилиновых красителях. Все это позволило ускорить процесс изготовления и еще более расцветить вышивку.
Не менее известным, а может и более, было золотное шитье, получившее широкое распространение среди татар с конца XVIII века. Прежде всего, это связано с «каляпушным промыслом», который в конце XIX века кормил многих мастеров и мастериц Казани и Заказанья. Основная продукция — вышитые золотом бархатные калфаки, тюбетейки и обувь. Бархат для головных уборов закупали высших сортов, и привозился он из Западной Европы, Средней Азии, Турции, Ирана и даже Индии. Причем эти изделия продавались не только в лавках Сенного базара в Старо-Татарской слободе, а вывозились на ярмарки Российской империи, в Москву и Нижний Новгород, на Урал и в Сибирь, а также в Среднюю Азию.
В Национальном музее Республики Татарстан сохранились замечательные ранние образцы полотенец, где для вышивки, наравне с шелковыми, применялись плоские золоченые нити — бить. Узор был более графичный, чем в более поздних изделиях, а цвета — менее насыщенные из-за того, что краски были натуральные.
Полотенца. Фото: Елена Сунгатова / art16.ru
В запасниках музеев сохранилось больше всего изделий с золотной вышивкой периода XIX — начала ХХ века. В это время использовались не золотые и серебряные, а металлические, очень плотно навитые на основу из бумаги нити: канитель — металлическая проволока, скрученная в виде спирали и трунцал, представляющий из себя плоскую металлическую нить, скрученную также в спираль. Причем для украшения применяли не только вышивку золотом, но и жемчуг, бисер, стеклярус, пайетки, позумент, бахрому, металлические спирали и кисти, а также разнообразные монеты и другие декоративные нашивки из металла и камня. Для татарской золотной вышивки была характерна техника гладь «вприкреп». Шов в вышивке покрывал только лицевую часть изделия, оставляя с изнаночной стороны маленький стежок.
Нельзя забывать и о знаменитых полотенцах «казан сөлгесә», где золотная вышивка выполнялась тамбурным швом. Подобные полотенца в основном изготавливались на заказ и шли на экспорт. Основа была из фабричной хлопчатобумажной ткани, к которой пришивались концы, из той же материи или шелка, обильно украшенные не только вышивкой, но и бахромой, пайетками и прочими декоративными элементами.
Мишарский акцент
Относительно украшения тканей Н.И. Воробьев в своей работе «Материальная культура Казанских татар», описывая их декорирование, отмечал, что среди татар бытовала и аппликация, когда узор создавался при помощи пришитых полос лент, бантов и розеток из них. Другая техника, приведенная им, ко второй половине XIX века вышла уже практически из бытования. Ее название «ушковая», здесь каждый лепесток нашиваемого цветка (чаще астры и георгина) делался отдельно из кусочка ленты свернутого в «ушко», создавая объем.
Среди татар разных регионов распространены были не только описанные выше техники вышивки. К примеру, как было отмечено С.В. Сусловой, у мишарей и приуральских татар в ходу была вышивка «по выдергу» или цветная перевить — из тонких шерстяных нитей по разреженному холсту, когда более тонкой нитью обвивались образовавшиеся после разрежения ткани, освободившиеся нити основы и утка. У мишарей окско-сурского междуречья, была распространена вышивка гладью с использованием разноцветных шелковых нитей. Причем гладьевой шов использовался только при заполнении внутреннего поля узоров, а сами контуры, как правило, выполняли тамбурным швом. Широко распространена была вышивка в технике «крест» у мишарей (темниковско-азеевские мишари вышивали традиционные белые домотканые рубахи) и в большей степени у татар-кряшен (впрочем, уже в ХХ веке стало распространено повсеместно). Они украшали головные уборы «сурәкә» и свадебные мужские рубахи.
Интересно отметить, что уже к середине ХХ века вышивка гладью и «крестом» стала наиболее распространенной среди татарского сельского населения. И когда сегодня многие наши современники вспоминают свое детство в деревне, то именно эти образцы для них более привычны, чем ранние.
Намазлык. Начало XX века. Фото izo-museum.ru
Техника узора
Переходя к тому, как выглядел узор вышивки, необходимо отметить, что, несмотря на то, что наиболее распространенным был стилизованно-растительный, существовали и другие варианты.
Геометрический орнамент в вышивке, в наибольшей степени был распространен у кряшен и в золотошвейном деле астраханских татар. Представлял собой зачастую повторение тканого узора, временами заменяя его. В основном это короткие и длинные, разной ширины, повторяющиеся линии, зигзаги, шестиконечные и восьмиконечные звезды, солярные знаки и прочие подобные фигуры.
Зооморфные и антропоморфные изображения были также присущи вышивке у татар. К примеру, такие встречающиеся мотивы, как птицы (чаще парные), вышитые золотной гладью на бархатных калфаках. На намазлыках и концах полотенец можно было увидеть стилизованных животных, птиц, мифических существ, или даже фигуры людей. Безусловно, принятие ислама сыграло свою роль в выборе сюжетной лини в вышивке, и наиболее часто встречающийся и сегодня признаваемый как татарский — это растительно-цветочный узор.
Композиционно построение было не однотипным, встречался стилизованный волнообразный узор, букетный, сетчатый, центрально-лучевой, круговой, розетками и в шахматном порядке. Что касается самого изображения, то наиболее часто встречаемые в вышивке делились на три основные группы: степные, луговые и, безусловно, садовые цветы и растения, то есть, то, что мастерицы могли видеть воочию и передавать увиденное из поколения в поколение. К тому же узор мог быть выполнен как практически ботаническая копия, так и быть фантазией автора.
Таким образом, вышивка, несмотря на кажущуюся простоту исполнения, являет собой не только кусочек истории, сохраняя богатство поколений, но и предстает ярким выразителем основ традиций и культуры, которые были свойственны татарскому народу.
Справка
Дина Гатина-Шафикова — научный сотрудник отдела этнологических исследований Института истории им. Ш. Марджани АН РТ.
Татарская вышивка: «каляпушный промысел», мишарский крест и стилизованные намазлыки
Золотая нить и растительный узор татарских рукодельниц
Этнический орнамент в последние годы словно обрел второе дыхание. И теперь на улицах российских городов можно встретить модниц, чья одежда вышита национальным узором. Подобные элементы декора можно встретить и во многих квартирах. Отдельного внимания достойна и татарская вышивка. Казанский этнограф и колумнист «Реального времени» в сегодняшней колонке, написанной для нашей интернет-газеты, рассказывает, какой шов был традиционным у татар и какими узорами мастерицы украшали ткани.
«Татарки — большие рукодельницы»
В последнее время много разговоров о традиционном или этнографическом дизайне. Молодые и не очень мастера, художники, дизайнеры и производители сувенирной продукции предлагают современному татарину/татарке или простому туристу различные работы по национальным мотивам. Наиболее популярными стали образцы узоров из вышивки.
Соответственно, именно вышивка и тот орнамент, который воспроизводится ней, становится своеобразным проводником, знакомящий обывателя с материальным наследием татарского народа.
Вышивка как элемент традиционной культуры была наиболее любима татарскими мастерицами. Во-первых, для этого не требовалось сложных манипуляций. В техническом плане нужна была лишь нить, игла, вышивальный крючок, пяльца и прочие не очень сложные и недорогие приспособления. Во-вторых, благодаря этим нехитрым устройствам, женщины могли показать не только свое мастерство, но и украсить одежду, интерьер жилища. Как известно, тканевого убранства в доме татарина было всегда много — разнообразные занавеси, скатерти, салфетки, полотенца, покрывала, наволочки подзоры, молитвенные коврики (намазлыки). И как было отмечено еще К.Ф. Фуксом, «татарки — большие рукодельницы: скатерти, платки и полотенца их работ, очень красивы. Ежели у них гости, или кто из посторонних, все их рукоделия вывешиваются по стенам на веревочках и столы накрываются разноцветными скатертями».
Калфак. Начало XX века. Фото izo-museum.ru
Тамбурный шов и золоченые нити
Начиная рассказ о вышивке, первое, что вспоминается, — это вышивка тамбурным швом (ряд петелек, выходящих одна из другой), который был повсеместно распространен как среди Волго-Уральских татар, так и среди многих других тюркских народов. Причем одна из узнаваемых особенностей — полихромия, когда узор из одного цвета, перетекал в другой, и за этой хаотичностью и многообразием, складывался органичный и приятный для восприятия орнамент. Основной мотив — растительно-цветочный, переплетающийся между стежками в нескончаемый узор.
Сам шов был разный. Низкий тамбур вышивался шелковой, хлопчатобумажной нитью по контуру, крупными стежками, создавая практически невесомый рисунок. Для высокого тамбурного шва использовали крученые, достаточно толстые шелковые, хлопчатобумажные или гарусные (шерстяные) нити. Представлял собой множество мелких стежков, которые из-за «маленького шага», получались объемными. К 70-м годам XIX века среди татарских мастериц широкое распространение получает вышивка на тамбурной машине, которую, рассылали французские и американские торговые фирмы-производители. К тому же вторая половина XIX века подарила обилие новых, насыщенных и богатых по палитре цветов в анилиновых красителях. Все это позволило ускорить процесс изготовления и еще более расцветить вышивку.
Не менее известным, а может и более, было золотное шитье, получившее широкое распространение среди татар с конца XVIII века. Прежде всего, это связано с «каляпушным промыслом», который в конце XIX века кормил многих мастеров и мастериц Казани и Заказанья. Основная продукция — вышитые золотом бархатные калфаки, тюбетейки и обувь. Бархат для головных уборов закупали высших сортов, и привозился он из Западной Европы, Средней Азии, Турции, Ирана и даже Индии. Причем эти изделия продавались не только в лавках Сенного базара в Старо-Татарской слободе, а вывозились на ярмарки Российской империи, в Москву и Нижний Новгород, на Урал и в Сибирь, а также в Среднюю Азию.
В Национальном музее Республики Татарстан сохранились замечательные ранние образцы полотенец, где для вышивки, наравне с шелковыми, применялись плоские золоченые нити — бить. Узор был более графичный, чем в более поздних изделиях, а цвета — менее насыщенные из-за того, что краски были натуральные.
Полотенца. Фото: Елена Сунгатова / art16.ru
В запасниках музеев сохранилось больше всего изделий с золотной вышивкой периода XIX — начала ХХ века. В это время использовались не золотые и серебряные, а металлические, очень плотно навитые на основу из бумаги нити: канитель — металлическая проволока, скрученная в виде спирали и трунцал, представляющий из себя плоскую металлическую нить, скрученную также в спираль. Причем для украшения применяли не только вышивку золотом, но и жемчуг, бисер, стеклярус, пайетки, позумент, бахрому, металлические спирали и кисти, а также разнообразные монеты и другие декоративные нашивки из металла и камня. Для татарской золотной вышивки была характерна техника гладь «вприкреп». Шов в вышивке покрывал только лицевую часть изделия, оставляя с изнаночной стороны маленький стежок.
Нельзя забывать и о знаменитых полотенцах «казан сөлгесә», где золотная вышивка выполнялась тамбурным швом. Подобные полотенца в основном изготавливались на заказ и шли на экспорт. Основа была из фабричной хлопчатобумажной ткани, к которой пришивались концы, из той же материи или шелка, обильно украшенные не только вышивкой, но и бахромой, пайетками и прочими декоративными элементами.
Мишарский акцент
Относительно украшения тканей Н.И. Воробьев в своей работе «Материальная культура Казанских татар», описывая их декорирование, отмечал, что среди татар бытовала и аппликация, когда узор создавался при помощи пришитых полос лент, бантов и розеток из них. Другая техника, приведенная им, ко второй половине XIX века вышла уже практически из бытования. Ее название «ушковая», здесь каждый лепесток нашиваемого цветка (чаще астры и георгина) делался отдельно из кусочка ленты свернутого в «ушко», создавая объем.
Среди татар разных регионов распространены были не только описанные выше техники вышивки. К примеру, как было отмечено С.В. Сусловой, у мишарей и приуральских татар в ходу была вышивка «по выдергу» или цветная перевить — из тонких шерстяных нитей по разреженному холсту, когда более тонкой нитью обвивались образовавшиеся после разрежения ткани, освободившиеся нити основы и утка. У мишарей окско-сурского междуречья, была распространена вышивка гладью с использованием разноцветных шелковых нитей. Причем гладьевой шов использовался только при заполнении внутреннего поля узоров, а сами контуры, как правило, выполняли тамбурным швом. Широко распространена была вышивка в технике «крест» у мишарей (темниковско-азеевские мишари вышивали традиционные белые домотканые рубахи) и в большей степени у татар-кряшен (впрочем, уже в ХХ веке стало распространено повсеместно). Они украшали головные уборы «сурәкә» и свадебные мужские рубахи.
Интересно отметить, что уже к середине ХХ века вышивка гладью и «крестом» стала наиболее распространенной среди татарского сельского населения. И когда сегодня многие наши современники вспоминают свое детство в деревне, то именно эти образцы для них более привычны, чем ранние.
Намазлык. Начало XX века. Фото izo-museum.ru
Техника узора
Переходя к тому, как выглядел узор вышивки, необходимо отметить, что, несмотря на то, что наиболее распространенным был стилизованно-растительный, существовали и другие варианты.
Геометрический орнамент в вышивке, в наибольшей степени был распространен у кряшен и в золотошвейном деле астраханских татар. Представлял собой зачастую повторение тканого узора, временами заменяя его. В основном это короткие и длинные, разной ширины, повторяющиеся линии, зигзаги, шестиконечные и восьмиконечные звезды, солярные знаки и прочие подобные фигуры.
Зооморфные и антропоморфные изображения были также присущи вышивке у татар. К примеру, такие встречающиеся мотивы, как птицы (чаще парные), вышитые золотной гладью на бархатных калфаках. На намазлыках и концах полотенец можно было увидеть стилизованных животных, птиц, мифических существ, или даже фигуры людей. Безусловно, принятие ислама сыграло свою роль в выборе сюжетной лини в вышивке, и наиболее часто встречающийся и сегодня признаваемый как татарский — это растительно-цветочный узор.
Композиционно построение было не однотипным, встречался стилизованный волнообразный узор, букетный, сетчатый, центрально-лучевой, круговой, розетками и в шахматном порядке. Что касается самого изображения, то наиболее часто встречаемые в вышивке делились на три основные группы: степные, луговые и, безусловно, садовые цветы и растения, то есть, то, что мастерицы могли видеть воочию и передавать увиденное из поколения в поколение. К тому же узор мог быть выполнен как практически ботаническая копия, так и быть фантазией автора.
Таким образом, вышивка, несмотря на кажущуюся простоту исполнения, являет собой не только кусочек истории, сохраняя богатство поколений, но и предстает ярким выразителем основ традиций и культуры, которые были свойственны татарскому народу.
Справка
Дина Гатина-Шафикова — научный сотрудник отдела этнологических исследований Института истории им. Ш. Марджани АН РТ.
Старокрещёные и новокрещёные татары
Ещё в дореволюционное время существовали обозначения для двух групп крещёных татар — старокрещёные и новокрещёные. К первой группе относились те татары, которые были крещены не позднее XVI–XVII века, а ко второй группе относились крещёные в середине XVIII века и в последующее время. Решить вопрос о том, потомками какой из этих групп являются современные кряшены, для нас представляется довольно затруднительным, впрочем, и сама постановка этого вопроса не может быть однозначной в силу того, что следует спросить, а корректно ли вообще возводить кряшен к той или иной группе крещёных татар и не следует ли допустить, что современные кряшены могут являться потомками различных групп крещёных татар и их прошлое в данном контексте большого значения не имеет. Однако, как уже было сказано, исследования двух различных групп стали проводить ещё в дореволюционное время, и разные наименования для крещёных татар были введены в связи с тем, что существовала проблема, связанная с разделением различных течений внутри этой группы.
Крещение первой группы проходило после завоевания Казани Иваном Грозным или непосредственно во время завоевания; во втором случае могли быть и факты насильственного крещения. Так, вероятно, был крещён и сам казанский хан Ядыгар-Мухаммад, и Уятмыш Гирей. После же непосредственного присоединения казанского ханства к русскому государству в 1555 году было принято решение об учреждении Казанской епархии, во главе которой встал святитель Гурий. Ему было поручено руководствоваться “Наказной памятью”, которая призывала не совершать крещение насильно, но всячески поощряла приход в Православие иноверцев. Однако известно, что христианизация мусульманского населения шла крайне слабо; что же касается народов, которые ранее находились в составе казанского ханства, но не являлись мусульманами, то их религиозность даже с принятием христианства во многом продолжала сохранять свои национальные черты.
Налицо проблема, с которой столкнулись православные миссионеры. Закон Екатерины II уже не держал новокрещёных татар в Православии, и после его издания происходило их возвращение в ислам. Отпадение новокрещёных татар в ислам заставило профессоров Казанской Духовной академии заняться серьёзным исламо-христианским диалогом и пытаться остановить массовый переход новокрещёных татар в ислам. Именно поэтому в Академии был учреждён целый ряд дополнительных предметов, посвящённых изучению ислама и христианско-исламской полемике, а затем открыто отдельное миссионерское отделение с преподаванием татарского, арабского и других языков. Среди преподавателей были А. К. Казем-Бек, затем сменивший его Н. И. Ильминский, переводчик Корана Г. С. Саблуков и Е. А. Малов.
Итак, большая часть оставшихся в Православии татар относились к старокрещёным. Избежать возвращения в ислам новокрещёных татар хотелось многим православным миссионерам, но миссионерское отделение, открытое при Казанской Духовной академии скорее выполнило иную функцию — функцию заведения, которое смогло воспитать православных людей, могущих изнутри понять ислам и вести серьёзную и осмысленную религиозную полемику. Многие труды студентов и преподавателей миссионерского отделения остаются интересными, актуальными и сегодня.
Роль миссионерского отделения Казанской Духовной академии оказалась достаточно важной в истории исламо-христианских взаимоотношений Казанского края, но оно не смогло остановить переход в ислам новокрещёных татар, что же до старокрещёных, то они в основном продолжали оставаться в рамках Православия. Это значимо в связи с тем, что большая часть современных кряшен относит себя именно к потомкам старокрещёных татар. И хотя мы не можем говорить о том, что абсолютно все новокрещёные татары вернулись в ислам, а также не можем утверждать, что все современные кряшены являются лишь потомками старокрещёной группы, но говорить о возможном процессе ассимиляции новокрещёных татар со старокрещёными представляется вполне возможным, так как религиозный компонент всегда учитывался при заключении браков. Вполне реально, что среди предков кряшен были и новокрещёные татары, но вероятно, что консолидирующая роль всё же принадлежала старокрещёным татарам, то есть новокрещёные были ассимилированы со старокрещёными. Другой вопрос связан с тем, по какой причине ислам проник столь слабо или не проник вообще в культуру старокрещёных татар. На этот вопрос отвечают по-разному и связано это с тем, что непосредственных сведений об этом у нас нет и выстраивать можно лишь гипотезы, но очевидно, что даже на примере отдельных групп татар, исповедующих сегодня ислам, можно увидеть, что среди них есть целые группы, в которых ислам распространился довольно поздно, поэтому предположение о том, что старокрещёные татары не исповедовали ислам и до христианизации, совершенно не лишено смысла.
Наиболее систематические сведения о религиозности кряшен мы впервые получаем от миссионеров, проповедовавших среди них. В первую очередь это, конечно же, Николай Иванович Ильминский (1822–1892) и целая плеяда его учеников, которые сами были выходцами из кряшенской среды и в своих работах описывали “язычество” крещёных татар. Их сочинения были направлены против этих проявлений, но поскольку миссионеры считали, что невозможно бороться с проявлениями язычества, не вникнув в них глубоко, работы, оставленные нам кряшенскими священниками, представляют неоценимое богатство в деле изучения религиозности кряшен конца XIX и начала XX века.
С появлением Н. И. Ильминского для крещёных татар впервые возникла возможность получить образование и богослужение на своём родном языке. Напрашивается логичный вопрос в отношении того, какой же была религиозность кряшен до прихода Н. И. Ильминского? Василий Тимофеев и другие ученики Ильминского свидетельствуют о том, что до своего осознанного знакомства с православной Церковью они жили, культивируя наравне с христианской верой почитание различных духов, приносили жертвоприношения и верили в многочисленные приметы, которые были связаны с существованием чудесных существ, а также обращались к колдунам. Было бы наивно полагать, что с приходом Н. И. Ильминского и активной миссионерской деятельностью его учеников сразу же всем удалось объяснить то, что далеко не все традиции, бытовавшие в среде крещёных татар, имеют подлинно христианское происхождение. Разные миссионеры описывали, сколь трудно было избавлять крещёных татар от их многочисленных “языческих” суеверий. И всё же Н. И. Ильминскому удалось сделать большое дело, открыв вначале одну школу, а затем устроив и целую сеть школ для крещёных; он смог добиться того, что уже к концу XIX века среди кряшен начала формироваться своя интеллигенция, а уровень средней образованности большинства крещёных татар был выше среднего уровня образованности татар-мусульман. Конечно, деятельность Н. И. Ильминского и его учеников не смогла охватить всех кряшен, но именно она дала толчок к совершенно новой кряшенской самоидентификации.
Однако вскоре кряшен фактически объединили с другими татарами, и в 30-х гг. XX в. учебных заведений и школ, ориентированных на кряшен, уже не было. В начале 90-х гг., когда в России наметился процесс демократизации, кряшены вновь стали заявлять о своих правах на более автономное развитие.
Исследования автора показали, что несмотря на специфическое положение кряшен и сложные исторические перипетии, в их среде продолжают сохраняться разные формы религиозности и обряды, которые, правда, иногда входят в конфликт с официальным Православием. Здесь кроется большая проблема, связанная с тем, что количество кряшенских приходов, где служба идёт на родном для кряшен языке, ничтожно мало, поэтому религиозность кряшен и сегодня, особенно в деревнях, продолжает находиться в своеобразной автономии. Стоит упомянуть хотя бы такой факт, что во многих деревнях и сегодня крещением и отпеванием людей занимается не священник, а местные почитаемые бабушки, что является показателем того, в какой малой мере и сегодня православная Церковь участвует в религиозной жизни кряшен. Конечно, в среде кряшен есть и священники, люди с богословским образованием, но их катастрофически не хватает.
Если говорить непосредственно о религиозной идентификации самих кряшен, то здесь, безусловно, следует упомянуть, что Православие для большинства кряшен является основной конфессией. Свою веру люди обозначают по-разному: “Мы православные”, “Мы христиане”, другие говорят “кряшенская вера” — именно так обозначают свою веру пожилые люди и это фактически синоним Православия, иногда ещё говорят “русская вера”; приходилось слышать даже такие объяснения: “Бог у нас русский, а язык татарский”.
Практически в каждом кряшенском доме есть иконы (тэрэлэр). Они традиционно находятся в углу и украшаются по бокам традиционными полотенцами с национальными узорами.
Загробный мир у многих кряшен воспринимается довольно материализованно. По сообщению информантов, он практически такой же, как и тот, в котором живём мы, но там нет скорби и живут только хорошие люди. Для того чтобы попасть в тот мир, крайне важно не только вести порядочную жизнь, но и хорошо провести похороны. Если они прошли хорошо, то значит, и участь на том свете будет добрая, а если что-то произошло во время похорон, то это повод к беспокойству. Есть поверье, что если в семье умирает несовершеннолетний ребёнок, то его мать не должна есть ягоды до Петрова дня, так как по представлениям кряшен на Петров день детям на том свете раздают ягоды. И если мать до этого времени будет есть ягоды, то её ребёнку не достанется ягод, так как мать их съела.
В среде кряшен продолжают оставаться различные поверья, связанные с духами, хотя влияние священников, говорящих о том, что многое в таких поверьях не совсем православно, сказывается на том, что люди пытаются скорректировать свои религиозные представления в соответствии с христианством. Так, одна религиозная женщина рассказывала про духов, но объясняла, что это не у православных, однако при беседе с ней удалось выяснить и то, что, несмотря на осуждаемое ею почитание духов, она продолжает варить так называемую жертвенную кашу на Петров день и вешать платки на специальные молитвенные часовенки (это не часовни как таковые, а памятные знаки или кресты, куда вешают платки; у них приносят жертвы и молятся), которые массово представлены в кряшенских деревнях.
В ходе опросов кряшен выяснилось, что постов большинство кряшен не держит или держат недолго: один день перед праздником, иногда 7 дней перед праздниками (особенно перед Пасхой и Петровым днём). Перед христианскими праздниками кряшены стараются мыть стены, окна и пр., дабы встретить святые дни в чистоте. Интересно, что даже некоторые неверующие кряшены отмечают отдельные праздники. Любопытным кажется то, что мне говорил один неверующий кряшен: “Вот Покров и Троицу я отмечаю. Это для нас как национальный праздник, а Пасху нет, не отмечаю”.
Отсутствие священников порождает необходимость выделять священнослужителей из деревенской среды; часто выбирается человек, считающийся особо религиозным, обычно это женщина. Они могут крестить детей, отпевать умерших и возглавлять общественные моления. В разговорах с ними, с одной стороны, всегда была видна искренняя вера, но с другой стороны очевидно, насколько всё это расходится с традиционным христианством. Одна из таких почитаемых женщин в селе Толкияз рассказывала о своём восприятии христианства. Приведу некоторые её слова: “Есть узкая дорога к Богу. Даже Иисус Христос на небо не попадает, Он слышит лишь Духа Святого. Люди после смерти попадают к Иисусу. Там суд будет, судят ангелы. На левой стороне плохие, а на правой хорошие. И скажут, кто что делал. У них всё записано. Злые в аду будут мучаться, а добрые с Иисусом будут”.
Если говорить о праздниках, то наибольшим почитанием пользуются следующие праздники: Рождество (Роштау или Роштва) и период святок (нардуган), Крещение (Кач ману), Пасха (Олы кон ‘Великий день’), Троица (Тройча), Петров день (Питрау) и Покров (Пукрау). Праздник Рождества тесно связан с последующим нардуганом, который почитается у многих народов, в том числе окружающих кряшен, и скорее всего восходит к древнему празднику зимнего солнцестояния. В дни нардугана и сегодня принято гадать, наряжаться в различные одежды и веселиться. До сегодняшнего дня многие кряшены уверены, что в эти дни все духи и бесы срываются с цепей, а потому после нардугана необходимо очиститься путём омовения в бане или искупавшись в крещенской воде.
Кач ману — Крещение Господне. После окончания святочного периода наступает христианский двунадесятый праздник Крещение. В этот день принято мыться в бане; особенно это важно для тех, кто принимал участие в рождественских играх. Человеку необходимо очиститься от скверны нардугана. Вода даже в бане, по представлением кряшен, обладает особыми очистительными свойствами. Правда, в одной из деревень я зафиксировал обычай мыться до праздника Крещения, а также не мыться 2–3 дня после Крещения. Вероятно, здесь несколько иное отношение к святости воды. Если в других местах кряшены считают, что важно вымыться святой водой, очистившись как бы от грязи не только физической, но и духовной, то другие считают, что крещенская вода настолько свята, что её не следует использовать для обычного омовения, и с этим связан обычай вымыться до Крещения и не мыться после Крещения 2–3 дня. В православной традиции на праздник Крещения принято освящать воду. Раньше в отдельных кряшенских деревнях, также как и в русских, на Крещение люди могли выходить крестным ходом к пруду, в котором освящали воду, после чего вода становилась освящённой, и каждый мог набрать для себя нужное количество, храня в течение года и применяя её во время болезни. Там, где церквей нет, воду освящает один из жителей деревни. Так, в деревне Янсувары все освящают воду у одной женщины, которая опускает туда где-то давно найденный серебряный крест. Обычай таскать воду в вёдрах чуть ли не наперегонки распространён в ряде деревень и сегодня.
Олы кон ‘Великий день’, Пасха. Перед наступлением этого праздника люди убираются в доме, стирают грязные вещи и стараются пошить к празднику новую одежду. В сам праздник принято особое приветствие словами: Христос терелеб торган! ‘Христос воскресе!’. И в ответ — Чыннаб терелеб торган! ‘Воистину воскресе!’.
Праздник Святой Троицы, или Тройча, был приурочен и “празднику берёзы” — Каен бэйрэме. В этот день принято наряжать берёзы — каен башын бэйлэY различными платочками и кусками ткани.
В каждой семье на праздник принято резать барана (питрау тэкэсе). Интересно, что практически все современные кряшены утверждают, что это не просто баран, а жертвенный баран. На мой вопрос, кому же его жертвуют, большинство людей задумывалось и, как правило, не могло найти ответа. Во всяком случае, воспринимают его явно как не просто барана, а жертвенного барана к празднику. В отдельных деревнях мною были записаны случаи бескровного жертвоприношения каши уже после дня Петра и Павла. Обычно это происходило через 2–3 дня после праздника. Жертва варится в больших котлах, которые используются только для жертвоприношений и для других целей использоваться не должны. Жертва приносится на особом почитаемом месте, часто на месте бывшей Церкви или часовни. Смысл этого жертвоприношения — в благополучной погоде и регулярных дождях.
Как говорилось раньше, Питрау кряшенами воспринимался как часть годового цикла; после него начинался период кошения сена, поэтому сразу после праздника кряшены приступали к сенокосу.
В Покров, или Пукрау, принято собирать последний урожай; как и на Петров день, режут жертвенного барана и варят жертвенную кашу и яйца. Многие кряшены считают, что именно в этот день нужно справлять свадьбу.
У кряшен существуют совершенно определённые представления о едином Боге, но вместе с тем в быту продолжается почитание и домашних духов — домового (Ой эйясе, буквально ‘домашний хозяин’), сарайника (Абзар эйясе, буквально ‘хозяин двора или хлева’). Для них отдельные кряшены до сих пор устраивают обряды жертвоприношения. Распространено почитание духов, связанных со стихиями: Су эйясе ‘хозяин воды’ и Жир иясе ‘хозяин земли’. Даже сегодня в отдельных деревнях отмечается праздник Жир жаралгак кон ‘день образования (сотворения) земли’; этот день, вероятно, имеет непосредственную связь с почитанием земли или хозяина земли, но современными кряшенами он воспринимается как православный праздник, который отмечается на следующий день после дня Святой Троицы, то есть он связан с днём Святого Духа, по повериям кряшен, в этот день образовалась земля, и поэтому нельзя вести никакие работы, связанные с землёй.
Также у кряшен пользовался почитанием хозяин леса Урман эйясе и группа лесных существ под названием шурале. Известны и враждебные духи — пярей, убыр, албасты.
В кряшенской среде довольно сильно развито также почитание природы — ручьёв, деревьев, рощ, отдельных мест. Так, в одной из деревень мне удалось зафиксировать обряд почитания священной сосны. Недалеко от неё находится речка, но купаться в ней никому не разрешается, дабы не гневить сосну.
Можно было бы продолжать говорить о специфической кряшенской религиозности, но думаю, что приведённых здесь наблюдений вполне достаточно, чтобы увидеть совершенно особую уникальность этой группы. Конечно, специфическая народная религиозность, о которой писалось здесь, характерна в большей степени для жителей кряшенских деревень, но именно эта религиозность интересна для исследования. Что же касается общего духовного положения кряшен, то отсутствие достаточного количества церквей и священнослужителей продолжает оставаться проблемой. Отдельные лидеры кряшенских организаций ратуют за возрождение традиционных кряшенских школ, которые также были ликвидированы и до сих пор не воссозданы. Конечно, у кряшен есть свои проблемы, но этот народ имеет уникальную историю и культуру, которая, несомненно, требует более глубокого изучения.
1Глухов-Ногайбек М. С. Судьба гвардейцев Сеюмбеки. Казань, 1993.
2Юзефович М. В. Христианство, магометанство и язычество в восточных губерниях России // Русский вестник (март). М., 1883.
